Тро́ицкий собо́р (кафедра́льный собо́р Живонача́льной Тро́ицы) в Томске — главный православный храм Томской епархии в период с 1900 года по 1930 год. Находился на Новособорной площади Томска.
Строился по типовому проекту К. А. Тонa с 1844 года, но 26 июля (7 августа) 1850 года незаконченный купол упал, погибли четыре человека. Возобновлённые в 1858 году работы были скоро приостановлены из-за перерасхода средств и «общего остывания к святому делу», и исключительно в 1885—1889 годах городской конструктор В. В. Хабаров окончил начатое полста лет вспять строительство. Отделка собора длилась до лета 1900 года. В 1930 году собор был закрыт, в 1934 году снесён, на его месте разбит сквер на Новособорной площади.
Содержание
1 Предыстория 2 Решение о постройке 3 Работы 1844—1850 годов 4 Трагедия 1850 года 5 Сибирский долгострой 6 Достройка и отделка 7 Архитектура 8 Церковная жизнь 9 Разрушение 10 Примечания 11 Источники 12 ЛитератураПредыстория
Летом 1604 года казаки под предводительством Гаврилы Писемского и Василия Тыркова основали на Воскресенской горе, близ устья реки Ушайки, крепость — будущий город Томск. В 1606 либо 1607 году в крепости выстроили древесную Троицкую церковь. Через четыре десятилетия не раз перестроенная церковь постарела, и в 1653—1654 годах на её месте выстроили новейшую, также древесную, шатровую церковь высотой 43 м. К этому времени городской посад Томска уже занимал оба берега Ушайки от Воскресенской горы до берега Томи. В посаде действовали приходские церкви Богоявленская (1633), Воскресенская (1634), Благовещенская (1649) и Свято-духовская (1650). Возобновлённая Троицкая стала считаться соборной — главной в городке, но при всем этом не имела ни собственного прихода, ни доходных земляных владений, и поэтому стремительно ветшала. В 1720—1721 годах её вернули, но к концу XVIII века существовавшая только на небогатые «штатные суммы» церковь совсем пришла в упадок. Ни штатские власти, ни нередко сменявшиеся священники не пробовали её спасти. В 1811 году по указанию тобольской консистории Троицкую церковь закрыли, «пока исправится, либо пока попечением людей выстроена будет», а новейшей соборной церковью стала построенная в 1790—1804 годах Богоявленская. В 1819—1820 годах Троицкую церковь разобрали до основания. Рядом с местом, где она стояла, началась постройка католического костёла. По генеральному плану городка, составленному С. Зверевым в 1820—1824 годах и утверждённому Николаем I в 1830 году, для нового собора была зарезервирована берёзовая роща около казарм на Елани — тогда далекой окраине Томска.
В 1834 году Синод организовал Томскую епархию, в город прибыл 1-ый томский архиерей Агапит, а тесноватая, не адаптированная для массовых богослужений Богоявленская церковь стала кафедральным собором. О постройке настоящего собора Агапит и помышлять не мог: в тогдашнем Томске она казалась неосуществимым делом. Епархия была бедна, потому что православное население Томска, составлявшее в 1830-х годах менее восьми тыщ человек, тяготело к старообрядчеству. Бо́льшая часть томской черни «прикержачивала», а купечество делилось на потаенных приверженцев «старины» и открытых «закоренелых раскольников». Противодействовавшее им духовенство официальной церкви было немногочисленно, «полуобразованно, не достаточно либо совсем непригодно» для миссионерского служения. Для того чтоб поменять настроение общества, Агапиту и его преемнику Афанасию потребовалось восемь лет.
Решение о постройке
6 декабря (18 декабря) 1842 года архиепископ Афанасий призвал городских жителей к постройке нового кафедрального собора. В тот же денек группа чиновников и негоциантов во главе с штатским губернатором С. П. Татариновым начала сбор средств в личном порядке, а несколькими деньками позднее Татаринов официально поручил городскому голове А. Е. Филимонову приступить к широкой подписке. Конкретно Филимонов и предложил строить собор по уже реализованному в 1837—1842 годах проекту собора Семёновского полка К. А. Тона. Собор, рассчитанный на 2400 молящихся, был должен иметь 20 сажен (42,6 м) в ширину и 27 сажен и 2 аршина (59 м, включая крест) в высоту. 23 декабря (4 января) общегородское собрание вынесло «всесословный приговор» в поддержку подписки, к середине февраля 1843 года Филимонов смог собрать более шестнадцати тыщ рублей. В мае горожане организовали строительный комитет из 7 человек (два бюрократа, три негоцианта и два священнослужителя), и исключительно в конце 1843 года Синод и Министерство путей сообщения согласовали проект, в особенности отметив недопустимость отступления от тоновских чертежей.
Томск 1840-х годов был столицей сибирских золотопромышленников. Летом они разъезжались на прииски, а зимовали в городке, потому зимой 1843—1844 годов финансирование стройки уже не казалось устроителям сложным делом. Сложнее было с подбором строителей: собственных профессионалов в Томске были единицы, архитекторы и инженеры из европейской части Рф ехать в Сибирь отрешались. Отлично зарекомендовавший себя в Томске К. Г. Турский, служивший в 1832—1838 годах городским архитектором, уже пару лет работал на Урале. Комитет собирался вновь пригласить Турского в Томск, но влиятельный золотопромышленник, коллежский советник И. Д. Асташев, перекрыл это предложение, выдвинув свою кандидатуру — А. П. Деева. Пятидесятисемилетний Деев, солдатский отпрыск, изгнанный из военной службы, успел послужить в 1810-е годы городским архитектором Томска, в 1820-е годы строил Воскресенский собор в Нерчинске, а в 1840-е годы организовал свою архитектурно-строительную практику. Конкретно он, при поддержке Асташева, и стал первым строителем собора. Весной 1844 года Деев подписался под обязательством выполнить все работы за четыре года, получив взамен освобождение от вещественной ответственности перед заказчиком.
Работы 1844—1850 годов
Разрез собора. Чертёж К. А. Тона, утверждённый Николаем I для постройки в Санкт-Петербурге. Высота с крестом 59 м, ширина 42,6 мПолагая, что отыскать необходимое количество рабочих в Сибири нереально, комитет командировал Деева в европейскую часть Рф на вербовку мастеров. 11 июня (25 июня) 1844 года Афанасий освятил размеченную площадку, и назначенный Деевым заместитель приступил к копанию рвов под фундамент. Даже для этой неквалифицированной работы в Томске не хватало рук, потому Татаринов мобилизовал на земельные работы арестантов. Год спустя, в конце мая 1845 года, котлован был готов к фактически закладке собора. Полным ходом шла заготовка материалов: бутовый камень, лес и песок получали конкретно в Томске у местных подрядчиков, плитный камень — в Мунгатской волости, известь — в Верхотомской и Пачинской волостях Кузнецкого окрестность (современная Кемеровская область). Железо Асташёв заказал на демидовском заводе в Нижнем Тагиле. С Урала до Тюмени железо везли на конных повозках, от Тюмени до Томска — парусными судами. Барки выходили из Тюмени в апреле либо мае, спускались по Тоболу и Иртышу до Самарова, а потом подымались ввысь по Оби, к озари достигая Томска. Ужаснее обстояло дело с поставками кирпича. 17 и 20 июня в Томске произошли два сильных пожара, выгорела вся богатая часть городка. Ажиотажный спрос на кирпич привёл к росту цен более чем в два раза, и нанятый комитетом поставщик предпочёл реализовать заготовленный кирпич личным застройщикам. Положение выручил всё тот же Асташёв: летом 1846 года он пожертвовал на строительство три миллиона штук кирпича — другими словами выстроенные за собственный счёт кирпичные фабрики, на которых работали выписанные из Рф мастера. Всего же, по расчётам Деева, требовалось около 4,468 миллиона штук.
В критериях Томска строительный сезон был ограничен 3-мя летними месяцами. Кладку камня и кирпича следовало начинать в мае и завершать в августе, чтоб построенное летом успело просохнуть до зимних морозов. Зимой можно было делать только вспомогательные плотницкие работы: устройство лесов, кружал и тому схожих временных конструкций. Серьезное соблюдение этого правила затягивало постройку на многие годы, потому устроители предпочли удлинить строительный сезон до глубокой осени. В обычном для Деева низкоэтажном строительстве это нарушение технологии числилось применимым.
В 1845—1846 годах строители заложили фундаменты из бутового камня, скреплённого известью, и выстроили цокольный этаж. Работы длилось до начала октября включительно, другими словами до поздней осени. В 1847—1848 годах были выстроены внутренние несущие колонны и наружные стенки собора, и вновь кладка кирпича длилась до октября. Деев начал, но не успел окончить кладку основных арок, на которые по проекту опирался барабан головного купола. Самые сложные и ответственные работы — замыкание недостроенных арок, кладка парусов, сводов и венчающих их барабанов с куполами — выполнялись в 1849—1850 годах. Комитет, не испытывавший более нужды ни в деньгах, ни в материалах, торопил Деева и без помощи других вербовал на стройку артели каменщиков. Весной 1850 года устроителям строительства казалось, что до конца сезона они успеют окончить кладку, уложить постоянную кровлю и установить на барабаны уже заказанные наружные купола.
Трагедия 1850 года
Стенки обрушившегося собора. Набросок III четверти XIX векаВ июле 1850 года строители приступили к кладке свода головного купола. 26 июля (7 августа), в девятом часу вечера, когда рабочий денек уже завершился, вышло обрушение незавершённого купола. Купол, поддерживавший его барабан, главные арки и паруса центрального объёма собора упали, осколки пробили своды над подвалами и ризницей и вышыбли часть внутренней стенки меж северным притвором и центральным объёмом. Барабаны боковых главок и поддерживавшие их своды меж внешними и внутренними стенками остались целы. В тот же денек из-под обломков извлекли чудом выжившего человека, а три денька спустя были найдены тела трёх погибших рабочих и бюрократа, пришедшего поглядеть на работы.
Строительство закончилось, началось расследование. По воззрению приезжих профессионалов, побывавших в Томске в апреле — мае 1851 года, у катастрофы могло быть более 5 обстоятельств: «разновременное устройство арок, сведённых в прохладное время и оставленных на зиму незамкнутыми»; неверное устройство арок, сводов и фундаментов и неудовлетворительное качество кирпича. Строительный комитет опротестовал экспертное заключение по пт, настаивая, что фундаменты были заложены верно, а все использованные материалы были применимого свойства. Деев, не называя определённо каких-то обстоятельств, рассуждал о том, что петербуржский проект не был приспособлен ни к сибирскому климату, ни к сибирским материалам. Опыт следующих десятилетий показал, что фундаменты, стенки и несущие колонны собора были выстроены отменно. По воззрению томского краеведа К. Н. Евтропова, написавшего свою «Историю Троицкого собора» через полста лет после катастрофы 1850 года, действительная причина её «заключалась в непродуманной поспешности: не давали времени хорошо летом просыхать основным аркам, парусам и полупарусам. Кладка верхних частей, самых серьёзных и существенных… выполнялась большей частью в сентябре и октябре, чего по местному климату… ни при каких обстоятельствах не следовало бы допустить».
Сибирский долгострой
Экспертиза 1851 года практически приговорила недостроенный собор к сносу: муниципальная строительная комиссия прямо воспретила достройку негожих, по её воззрению, стенок на негожем фундаменте. Комитет организаторов считал, что работы можно и необходимо продолжать, но не сумел переубедить чиновников. Тем временем в экономике и публичной жизни Томска происходили действия, делавшие достройку неосуществимой. Сибирская золотая лихорадка гасла, усилия страны были сосредоточены на развитии промышленного Барнаула. Летом 1851 года упала наикрупнейшая в Томской губернии золотопромышленная компания Ф. А. Горохова, а прямо за ней разорились предприятия и горожане, вложившие средства в гороховскую пирамиду. Заправлявшие в строительном комитете городской голова Филимонов и секретарь городской думы Скворцов отошли от дел, Деев навечно уехал из Томска. В конце 1853 года началась разорительная Крымская война, а в феврале 1854 года город покинул главный устроитель строительства — архиепископ Афанасий. Сменивший его Парфений до 1859 года отказывал строительному комитету в поддержке.
В 1856—1858 годах городской конструктор К. Н. Еремеев уверил власти в способности достроить собор. В комитет по достройке собора были избраны титулярный советник А. В. Квятковский и томские негоцианты Д. И. Тецков, Г. И. Елисеев, И. И. Скворцов. Попорядку на достройку получил академик архитектуры Я. М. Набалов, утверждавший, что работы обойдутся не дороже 48 тыщ рублей сверх уже потраченных в 1844—1850 годах 128 485 рублей. Набалов имел неплохой послужной перечень (работал до этого в Петербурге, Гатчине, Красноярске) и советы самого Тона но в Томске показал себя несведущим строителем, истратил за два года впустую 52 тыщи рублей, а в конце 1860 года и совсем слёг с интеллектуальным расстройством. Потом в Томске вновь сменился архиерей, а губернская администрация стопроцентно сосредоточилась на проведении фермерской реформы. Средств на продолжение работ (по смете Набалова требовалось ещё 68 тыщ рублей) не было, и губернский совет постановил закончить строительство.
Остов храма стоял заброшенным 20 четыре года. За этот период времени в епархии сменилось 5 архиереев, были основаны местная газета, женское училище и институт, а стенки собора потрескались и поросли мхом и берёзами. В 1880 году городская дума постановила разобрать их, пригодные материалы дать на строительство института, а на вырученные от реализации лома средства организовать фонд постройки нового собора. Продвигавший это решение городской голова З. М. Цибульский обещал внести в фонд 50 тыщ рублей «с тем обязательным условием, чтоб треснувшие стенки обрушившегося строения были разобраны до основания». Поручение вернуть собор получил прибывший на строительство Института конструктор М. А. Арнольд.
В 1881—1882 годах архиепископ Пётр и новый спонсор стройки, негоциант Е. И. Королёв, удачно препятствовали реализации думского решения, но не смогли достигнуть одобрения у генерал-губернатора. Королёв, вялый от бюрократических проволочек и не терпевший вмешательства чиновников в собственные планы, отказался финансировать достройку. Может быть, это было к наилучшему: королёвский проект предполагал строительство не каменных, а древесных куполов, которые обезобразили бы план конструктора. Отстраненный также от строй работ в Институте М. Арнольд покинул Томск.
Достройка и отделка
План реконструкции обрушившегося собораВ 1883 году в Томске практически единовременно сменились губернатор, архиерей и городской голова. Конкретно новый городской голова П. В. Михайлов, при поддержке епископа Владимира, уверил общественность и губернатора в необходимости и способности достроить собор и организовал новый сбор пожертвований, 150 000 рублей занесла вдова З. М. Цибульского, 61 000 рублей негоциант Феодот Силыч Толкачев (жертвовавший на собор и ранее), 35 000 — негоциант Валгусов Семён Степанович, 12 000 — негоциант Пётр Лаврентьевич Байгулов, 10 000 — Толкачёв Афанасий Феодотович, 5 000 — Пушников Фёдорвей Харлампиевич, по 1 000 рублей занесли на строительство Евграф Николаевич и Алексей Евграфович Кухтерины, Алексей Доримедонтович Родюков (пожертвовал также предметы внутреннего убранства собора). 2 255 560 штук кирпича с доставкой до места пожертвовал на строительство Пётр Васильевич Михайлов, 5 золотых крестов пожертвовал собору Сергей Пётрович Петров.
В 1884 году П. В. Михайлов за собственный счёт расчистил стройплощадку, починил находившиеся на ней служебные постройки и завёз стройматериалы. Муниципальная экспертиза, проведённая в апреле 1885 года, показала, что стенки и колонны, кроме разрушенных осадками верхних частей, полностью крепки, а трещинкы на поверхностях стенок «не имеют значения в смысле повреждений, способных иметь воздействие на крепкость здания». Управляющим же достройки стал городской конструктор Томска В. В. Хабаров, по своим служебным обязательствам отлично знавший препядствия собора.
2 мая (14 мая) 1885 года Хабаров приступил к достройке пилонов на отметках от 5½ до 7 сажен (12—15 м). Материалы к рабочим местам подавали две подъёмные машины — так Хабаров понизил не только лишь травматизм, да и расходы на ручной труд. Летом 1886 года работы достигнули отметки 19 сажен (40,5 м), летом 1887 года был сложен «в притёску и притирку» главный купол поперечником 19 аршин (13,5 м). Эту, самую ответственную, работу устроители подрядчикам не доверили: купол выстроили штатные каменщики на заработной плате строительного комитета. 2 июня (14 июня) 1889 года Хабаров сдал заказчику здание, вполне готовое к отделочным работам. В тот же период к востоку от собора был заложен имеющийся доныне Городской сад.
В 1890—1891 годах работы снова закончились, сейчас из-за нехватки средств. Практически все 175 тыщ рублей, собранные с 1883 года на восстановление собора, были потрачены на общестроительные работы 1885—1889 годов. Город испытывал тяжёлый экономический кризис: в 1890 году «лёгкое» золото внезапно завершилось, добыча по сопоставлению с предшествующим годом сократилась в два раза. Резко свалились оптовые цены на меха, а караваны с китайским чаем более не заходили в Томск. В мае 1890 года вышло катастрофическое наводнение, погибли, по различным оценкам, от 50 до 200 человек. Исключительно в январе 1893 года комитет, получив завещанные Ф. Е. Цибульской 150 тыщ рублей, начал располагать заказы на материалы отделки. Гранитные ступени комитет заказал в Екатеринбурге, колокола — в Ярославле, оконные рамы, иконостас с иконами и прочую утварь — в Москве. В первый раз в Сибири в церкви установили водяное отопление «с паровой вентиляцией», поддерживавшее во всём объёме храма, от пола до купола, постоянную температуру +15…+18 °С при морозах до −44 °С включительно. Электрифицирован собор был после ввода в строй в 1896 году первой в Сибири Томской электростанции. Родившийся в 1914 году геолог В. Н. Басманов вспоминал, что на Пасху 1927 года он «…стоял на хорах и отлично лицезрел большой, залитый электронным светом главный неф храма. Люди стояли плотной массой. Сотки свеч мелькали в их руках. В особенности мне запомнился священник, совершавший службу. Его одежка и головной убор сверкали разноцветными искрами, наверняка, это украшавшие одежку драгоценные камешки отражали электронный свет…».
Отделка и оснащение собора заняли семь лет, с 1893 по 1900 год. Все части отделки изготавливались в городках европейской части Рф по чертежам заказчика «заглазно» (без выезда исполнителей на объект), перевозка в Томск по Обской аква системе как и раньше занимала практически полгода: стальная дорога пришла в город исключительно в 1896 году. Обученных мастеров, как и 50 годов назад, необходимо было нанимать в Рф. В городке зрело недовольство: белый собор с голубыми куполами, снаружи на сто процентов завершённый, как и раньше стоял запертым. Инициативу «досрочного» открытия взял на себя епископ Макарий: сначала 1900 года он объявил, что освящение обязательно состоится в четверг 25 мая (7 июня). Возражать архиерею строители более не могли. При поддержке духовенства и городской общественности все работы были срочно завершены, и в назначенный час Макарий торжественно освятил собор.
За 56 лет, прошедших с начала земельных работ, расходы на постройку составили 649 136 рублей (в том числе в 1843—1882 годах — 173 891 рубль, в 1883—1900 годах — 475 245 рублей).
Архитектура
Дореволюционная панорама Новособорной площади, вид с её северо-западного угла на юг. Улица справа, уходящая вдаль, — Большая Садовая, современная Ленина. Здание сзади и справа от собора — бывшие присутственные места, с 1928 года — Сибирский физико-технический институт. Левее него видны две главки Александро-Невской церкви при пересыльной кутузке. Правее него угловое здание с ротондой — институтские поликлиники, современный Сибирский муниципальный мед институт. Ближнее здание справа — часть современного комплекса института систем управления и радиоэлектроники. Роща слева от собора — Городской сад. За собором размещалась не видная на этом фото лютеранская кирхаТомский собор принадлежал к так именуемому «первому тоновскому», либо «русско-византийскому» стилю крестово-купольных церквей, разработанному К. А. Тоном меж 1830 и 1834 годами, и обобщённому в первом издании «Атласа примерных церквей» 1839 года. В базе всех проектов этого круга, включая наикрупнейший Храм Христа Спасателя в Москве, лежит малогабаритный, практически кубический объём в форме равноконечного креста. Четыре несущие колонны поддерживают арки головного свода, несущие восьмерик, на восьмерике водружён цилиндрический барабан, несущий главный луковичный купол. Колонны не разрезают объём храма, но обрамляют его — так формируется «единое и нерасчленённое, устремлённое ввысь, к центральному световому куполу» место. Любой из фасадов разделён по вертикали на 5 частей (три — на центральном ризалите, два — слева и справа от него). Любая часть прорезана узенькими окнами, три центральные части (в Храме Христа Спасателя — все 5) завершены килевидными «русскими» закомарами. Раздельно стоящей колокольни нет, колокола располагаются в боковых башнях (в томском соборе — в 2-ух западных башнях). Конкретно в церкви Семёновского полка эта композиция в первый раз заполучила «идеально правильный» нрав.
Внешний вид томского собора отличался в деталях от вида церкви Семёновского полка. Возможно, преломления появились уже на первом шаге строительства, до катастрофы 1850 года. Петербуржская церковь покоилась на сплошном цоколе высотой 1 м, а в томском соборе такового цоколя не было. Выстроенный Хабаровым восьмерик приметно ниже, чем восьмерик петербуржской церкви. Оба этих отступления от тоновских пропорций Хабаров уравновесил устройством на всех 5 куполах венцов из кокошников, что, в свою очередь, зрительно уменьшало высоту куполов. Эти венцы, также контрастные грани луковичных куполов — вероятнее всего, прямые цитаты строительных решений Храма Христа Спасателя, законченного постройкой в 1883 году. Внутреннее убранство собора было решено в византийском духе.
Доподлинно непонятно, как точно рабочие чертежи томского собора воспроизводили его макет. Строительная комиссия 1843 года отметила несоответствия меж представленными на утверждение чертежами, выполненными каинским землемером Скоробогатовым, и оригиналами Тона, но эти замечания касались только неверного проигрывания деталей фасадов и малых куполов. Возможно, что уже тогда скоробогатовские чертежи были изменены литографиями с чертежей Тона. В 1880-е годы, когда Хабаров строил поновой арки и купола собора, «русско-византийский стиль» николаевской эры был для архитекторов отдалёким прошедшим: Александр II насаждал в церковном строительстве «настоящий» византийский стиль, Александр III — «русский стиль», но о том, чтоб «адаптировать» вид томского собора к современным вкусам, речи не было. Деев и Хабаров каждый по-своему переработали оригинал, придав томскому собору «черты эстетического своеобразия», но сохранили базу тоновского плана.
Церковная жизнь
В 1900—1918 годах собор, в силу собственного церковного статуса и расположения, находился в центре публичной жизни городка.
При соборе был организован хор под управлением видного томского композитора и дирижёра А. В. Анохина, в хоре пели — тенор А. Хлопков (будущий доктор медицины), сопрано сестры А. и Е. Косьмины, бас В. Ядрышников, деньги хору выделял И. И. Гадалов.
В 1905 году масса черносотенцев разгромила и спалила находившееся на Ново-Соборной площади здание жд управления (сейчас встроено в здание ТУСУРа) и близко расположенный Королёвский театр.
В 1910 году собор посетил премьер-министр П. А. Столыпин. 23 июля (5 августа) 1914 года после литургии в соборе в городке свершилась 1-ая антигерманская демонстрация. 14 ноября 1918 года в соборе раскрылось Сибирское церковное совещание — съезд 39 делегатов от епархий Поволжья, Урала и Сибири, находившихся под властью Колчака. Само же совещание проходило в актовом зале Томского дамского епархиального училища.
Сходу после Февральской революции Ново-Соборная площадь, ставшая местом митингов и демонстраций, была переименована в площадь Свободы. При Русской власти митинговая традиция продолжилась, повдоль улицы Ленина, по которой проходили парады, выстроили трибуны, а конкретно к северу от собора, в черте церковной ограды — стадион «Динамо», зимой превращавшийся в публичный каток. Стадион просуществовал до начала 1960-х годов, трибуны снесли в 1992 году.
В 1921 году началась кампания по изъятию церковных ценностей. Настоятелю собора Иакову и члену приходского совета Д. Н. Беликову пришлось подчиниться насилию. Сам же собор продолжал действовать, в 1923—1927 годах в нём был организован прекрасный, по словам Н. Н. Берестова, хор певчих. В. Н. Басманов, мачеха которого пела в этом хоре, так обрисовал вид собора весной 1927 года: «Снежно-белый собор с огромным голубым центральным куполом и 4-мя наименьшими куполами на башнях по углам был очень прекрасен. Его окружала округлая кирпичная ограда с железной узорной решеткой по верху. Повдоль ограды росла жёлтая акация».
Вокруг собора шли политические игры, столкновения тихоновцев с обновленцами и столкновения меж группировками обновленцев. В 1923 году прихожане отказались пускать в собор не так давно назначенного епископом Беликова, склонявшегося к обновленчеству. Беликов временно порвал дела с обновленцами, но потом вновь примирился с ними, примкнул к григорианству, а в 1927 году и совсем объявил Томскую епархию автокефальной, отказав в поддержке патриаршему местоблюстителю Сергию.
Разрушение
Собор (выделен красноватым) на карте 1933 года. К северу от собора сооружён стадион «Динамо»8 января 1930 года воинствующие атеисты скинули с колокольни собора большой колокол. В том же 1930 году решением окружного исполкома собор совсем закрыли, церковного старосту расстреляли, диакона сослали. Есть сведения, что сначала в здании, типо находившемся «в неудовлетворительном состоянии и требующем серьезного ремонта», планировали расположить краеведческий музей. Потом началась кампания за ликвидацию собора, и 20 тыщ человек подписались под требованием о сносе. Слом собора начался исключительно в январе 1934 года и продвигался медлительно: большой купол и башни были сломаны исключительно в конце июня, верхние арки — в конце августа. Очевидец происходившего Н. Н. Берестов отметил в дневнике, что при всем этом было «много смертельных случаев». К 10 ноября 1934 года от собора осталась «груда камешков, покрытых снегом». Появилась поговорка: «Каждый томич утащит кирпич». Город выручил от разборки собора шестьдесят тонн металла и около миллиона кирпичей — из их сложены корпуса сегодняшнего архитектурно-строительного института. От собора до наших дней сохранились только сокрытые от глаз подземные фундаменты да деревья, посаженные в конце XIX века.
В 1991 году во время визита в Томск патриарха Алексия в сквере, на месте, где стоял собор, установили памятный камень. В 2004 году архиепископ Ростислав освятил место грядущего строительства часовни в память об утраченном соборе. По размещенному тогда проекту, часовня высотой 30 метров должна была точно воспроизводить кусок (одну из боковых глав) собора. Мэр Томска А. С. Макаров утверждал, что на строительство высказывания собора средств нет, а место для часовни выбрано так, чтоб она «в предстоящем не помешала восстановлению собора на начальном месте». По Макарову, 90 % бюджета на часовню должно было быть освоено уже в 2004 году В основание будущей постройки забили сваи, но саму часовню строить так и не начали. В конце 2008 года в мэрии обсуждали уже другой проект, высотой 26 м. Владыка Ростислав откомментировал произошедшее так: «Шло время, кругом возводились храмы, а эта часовня всё не строилась. Пару лет вспять нашелся обеспеченный благотворитель, который выделил средства на строительство часовни, и опять было освящено место, чуток в стороне, был сделан проект. Была в основание часовни заложена капсула, о том, что такой-то строитель будет эту часовню строить. Прошло пару лет, но часовни у нас как и раньше нет».
